– Я не имел в виду ничего подобного! – горячо возразил Деннис, возможно тайком сознавая, что это не так.

Настроение Берил внезапно изменилось. Она взяла его за руки и потянула в пустое фойе.

– Я очень сожалею, Деннис! – воскликнула девушка тоном такого глубочайшего раскаяния, словно была готова пасть ниц. – Я позвала тебя, потому что нуждаюсь в твоем совете. Я хочу, чтобы ты поговорил с Брюсом. Кажется, ты один из немногих, кто имеет на него хоть какое-то влияние.

Это уже было гораздо лучше. Деннис Фостер с серьезным видом склонил голову и поджал губы.

– Посмотрим, что можно сделать. А что за неприятности?

Берил колебалась.

– Полагаю, ты знаешь, – она рассеянно кивнула в сторону афиш снаружи, – что послезавтра последний спектакль?

– Да.

– А я, боюсь, даже не смогу остаться на прощальную вечеринку. Завтра во второй половине дня я отправляюсь в Штаты.

– Ты – в Штаты?

– Чтобы наблюдать за бродвейской премьерой – конечно, с американскими актерами. Меня не будет всего три недели. А тем временем Брюс собирается отправиться на длительные каникулы в какое-то деревенское захолустье, которое выбрал в справочнике Брэдшо. Он поедет под вымышленным именем (как это похоже на Брюса!) ловить рыбу, играть в гольф и вести растительное существование.

– Это пойдет ему на пользу, Берил.

– Да, но дело не в том! – Она всплеснула руками. – Неужели ты не понимаешь, что мы должны поговорить с ним сейчас? Иначе он так упрется, что никто не сможет его переубедить. Это насчет пьесы.

– «Князя тьмы»?

– Нет-нет! Новой пьесы, в которой он собирается играть после длительного отдыха.

Зубы Берил вонзились в розовую нижнюю губу. Румянец, появляющийся и исчезающий под слишком белой кожей, делал ее лет на десять моложе теперешних тридцати лет, а сомнение и нерешительность лишь подчеркивали неуемную энергию.

– Занавес опустится через десять минут, – добавила она, посмотрев на часы. – Лучше войдем.