— В том-то и беда, что нет!
— О чем ты?
— Они настолько хорошо знают текст, что произносят его автоматически — играя сцену и думая о своем. В самом напряженном эпизоде Брюс размышляет: «Хм… в четвертом ряду на третьем месте от прохода сидит симпатичная блондинка. Интересно, кто она?» А когда он должен произнести реплику, то не может вспомнить, где находился только что.
— Должно быть, они сыты по горло этой пьесой?
— Еще бы! — Берил тряхнула головой. — Поэтому настаивают на том, чтобы играть свои роли по-другому — не так, как я их учила, — и только все портят. Начинают хихикать на ровном месте и вот-вот рассмеются друг другу в лицо. Только посмотри на этот кошмар!
Для Денниса сегодняшний спектакль мало чем отличался от виденных им ранее. Но теперь и он стал замечать скуку и нервное напряжение за внешне безупречным фасадом игры. Он покосился на компаньонку:
— Ты говорила, Берил, о новой пьесе, в которой собирается играть Брюс.
Помолчав, Берил пожала плечами:
— Один Бог знает, что из этого выйдет. В принципе я не возражаю, чтобы Брюс играл убийцу…
— Убийцу?
— Да. Это внесет приятное разнообразие после стольких пьес, где Брюс изображал замаскированного аристократа, проникающего в семейство из пригорода — пьеса о семейной жизни не может потерпеть фиаско в Англии! — и решающего все проблемы, а в третьем акте объясняющегося в любви девушке, с которой он обращался как добрый друг.
— Значит, тебе не нравится сама тема новой пьесы? — предположил Деннис.
— Совсем наоборот. Тема грандиозная! Вот почему ее не следует портить…
— Ш-ш!
Во мраке послышалось шипение, как из ямы со змеями. К ним отовсюду поворачивались сердитые лица.
— Пошли! — шепнула Берил, потянув Денниса за руку.
Они двинулись по левому проходу к двери, ведущей за кулисы. Деннис, чей затылок вспотел от смущения, чувствовал, что глаза зрителей следуют за ними. Только в пыльном сумраке за дверью, где голоса актеров звучали словно из ниоткуда, он наконец успокоился. В уборной Брюса они застали только костюмера Тоби, уже уходящего за пивом для мистера Рэнсома.